Сёдзо, которого снова играет Исао Хасидзумэ, на этот раз не просто ворчливый пенсионер. Он человек, вдруг осознавший, что может потерять жену навсегда. Он обзванивает больницы, полицейские участки, друзей. Дети тоже подключаются к поискам, но каждый по-своему. Старший сын пытается сохранять спокойствие и действовать рационально. Младший мечется между желанием найти мать и обидой на отца за то, что довёл её до такого шага. В процессе поисков выясняется, что у каждого члена семьи были свои тайны от Фумиэ, и теперь эти секреты всплывают наружу.

Ёдзи Ямада, которому на момент съёмок было 87 лет, остаётся верен себе. Он не гонится за темпом, не форсирует события. Его камера всё так же размеренно скользит по интерьерам токийского дома. Завтраки, телефонные звонки, долгие паузы в разговорах, во время которых персонажи смотрят в окно или перебирают старые фотографии. Ямада знает, что главные драмы разворачиваются не в экшене, а в молчании двух людей, проживших вместе сорок лет.

Фумиэ в исполнении Тиэко Байсё по-прежнему остаётся сердцем фильма. Она мягкая, но не безвольная. Уставшая, но не сломленная. Её исчезновение не каприз, а отчаянный жест, попытка напомнить семье и самой себе, что она существует не только как функция. Когда её наконец находят в маленьком курортном городке у моря, сцена их встречи с Сёдзо сыграна почти без слов. Два пожилых человека стоят на набережной и смотрят на волны. И в этом молчании больше любви, чем в иной романтической комедии.

Третья часть ставит в сюжете если не точку, то многоточие. Основные конфликты разрешаются, но Ямада не предлагает простых ответов. Семья остаётся семьёй, со всеми трещинами, недоговорённостями и обидами. Просто теперь они хотя бы готовы об этом говорить. Или хотя бы молчать вместе, а не по отдельности.

В японском прокате фильм собрал скромную кассу по сравнению с первыми двумя частями, но критики приняли его тепло. Для тех, кто следил за историей Хирата с самого начала, это достойное завершение. А для тех, кто только знакомится, повод задуматься о собственных родителях. Звонят ли они им чаще, чем раз в месяц, и что на самом деле скрывается за привычным «у нас всё хорошо».

Тем временем на острове Химэдзима местные рыбаки вытаскивают из воды странный камень, светящийся по ночам. Камень везут в Токио, в университетскую лабораторию, где выясняется: это яйцо. Огромное, пульсирующее, с плотной скорлупой, напоминающей минерал. Пока учёные спорят, что делать, из Тихого океана выходят три чудовищные птицы. Гиаос. Они атакуют прибрежные города, сбивают вертолёты, пожирают людей. Броня у них зеркальная, ракеты отскакивают. Птицы движутся к Токио, и тут яйцо наконец трескается. Из него вылупляется Гамера.

Гамера здесь впервые выглядит не как парень в резиновом костюме, а как настоящий гигантский монстр. Компьютерная графика смешивается с аниматроникой, и результат для 1995 года впечатляющий. Черепаха разносит пол-Токио, пока сражается с Гиаосами, и это снято с эпическим размахом. Сюсукэ Канэко, режиссёр, до этого снимал хорроры, и его подход к кайдзю-жанру заметно мрачнее, чем у классических фильмов студии Daiei. Здесь есть кровь, есть реальные жертвы, и паника в массовке не выглядит театральной. Когда Гамера проходит сквозь небоскрёб, люди внизу кричат, а не разбегаются в красивых комбинациях.

Мэй Цунэи становится связующим звеном между чудовищем и людьми. Она первая замечает, что Гамера не атакует без причины. Он защищается. Более того, он защищает людей, хотя и разрушает всё вокруг. Между девушкой и гигантской черепахой возникает странная телепатическая связь, которую сценаристы не объясняют до конца, но и не скатывают в слащавость. Просто Мэй чувствует его боль и понимает, куда он направится дальше.

Военные, разумеется, хотят уничтожить обоих монстров. Генерал Яманака требует ядерного удара. Учёные пытаются найти другой способ. Вся вторая половина фильма это гонка со временем: Гамера бьётся с последним, самым крупным Гиаосом над Токийским заливом, а Мэй и группа исследователей пытаются активировать древний механизм, оставленный погибшей цивилизацией.

Финал грохочет так, что закладывает уши. Гамера получает серьёзные ранения, Гиаос горит в атмосфере, Токио лежит в руинах. Но когда дым рассеивается и черепаха, шатаясь, уходит в океан, ты чувствуешь странное облегчение. Не хеппи-энд в голливудском смысле, а скорее передышка перед следующей битвой.

Кстати, фильм получил приз за лучшие спецэффекты на японском аналоге Оскара. Канэко потом снимет ещё две части, и каждая будет всё мрачнее, но эта трилогия началась именно здесь. Для фанатов кайдзю это обязательный пункт, а для обычного зрителя — повод увидеть, как японцы переосмыслили свою же классику. Жестоко, грязно и без дурацких песен про черепашку.