Тем временем на острове Химэдзима местные рыбаки вытаскивают из воды странный камень, светящийся по ночам. Камень везут в Токио, в университетскую лабораторию, где выясняется: это яйцо. Огромное, пульсирующее, с плотной скорлупой, напоминающей минерал. Пока учёные спорят, что делать, из Тихого океана выходят три чудовищные птицы. Гиаос. Они атакуют прибрежные города, сбивают вертолёты, пожирают людей. Броня у них зеркальная, ракеты отскакивают. Птицы движутся к Токио, и тут яйцо наконец трескается. Из него вылупляется Гамера.

Гамера здесь впервые выглядит не как парень в резиновом костюме, а как настоящий гигантский монстр. Компьютерная графика смешивается с аниматроникой, и результат для 1995 года впечатляющий. Черепаха разносит пол-Токио, пока сражается с Гиаосами, и это снято с эпическим размахом. Сюсукэ Канэко, режиссёр, до этого снимал хорроры, и его подход к кайдзю-жанру заметно мрачнее, чем у классических фильмов студии Daiei. Здесь есть кровь, есть реальные жертвы, и паника в массовке не выглядит театральной. Когда Гамера проходит сквозь небоскрёб, люди внизу кричат, а не разбегаются в красивых комбинациях.

Мэй Цунэи становится связующим звеном между чудовищем и людьми. Она первая замечает, что Гамера не атакует без причины. Он защищается. Более того, он защищает людей, хотя и разрушает всё вокруг. Между девушкой и гигантской черепахой возникает странная телепатическая связь, которую сценаристы не объясняют до конца, но и не скатывают в слащавость. Просто Мэй чувствует его боль и понимает, куда он направится дальше.

Военные, разумеется, хотят уничтожить обоих монстров. Генерал Яманака требует ядерного удара. Учёные пытаются найти другой способ. Вся вторая половина фильма это гонка со временем: Гамера бьётся с последним, самым крупным Гиаосом над Токийским заливом, а Мэй и группа исследователей пытаются активировать древний механизм, оставленный погибшей цивилизацией.

Финал грохочет так, что закладывает уши. Гамера получает серьёзные ранения, Гиаос горит в атмосфере, Токио лежит в руинах. Но когда дым рассеивается и черепаха, шатаясь, уходит в океан, ты чувствуешь странное облегчение. Не хеппи-энд в голливудском смысле, а скорее передышка перед следующей битвой.

Кстати, фильм получил приз за лучшие спецэффекты на японском аналоге Оскара. Канэко потом снимет ещё две части, и каждая будет всё мрачнее, но эта трилогия началась именно здесь. Для фанатов кайдзю это обязательный пункт, а для обычного зрителя — повод увидеть, как японцы переосмыслили свою же классику. Жестоко, грязно и без дурацких песен про черепашку.